Мама из Радошковичей, у которой изъяли девять детей: «Я обещаю, что больше наказывать не буду»

2 апреля в 13:59

Мамочка, привет! Прости меня, я осознаю теперь, что я наделал. Прости меня, милая моя. Прости, что сердце за меня твое рвалось. [ ] Я даже не знаю, что со мной случилось [ ] , Елена зачитывает эсэмэску, которую 13-летний сын Егор прислал ей в четверг из приюта. Елена многодетная мама из Радошковичей, у которой изъяли девятерых детей. Она не сразу согласилась на интервью, но позже решила, кроме органов опеки, милиции и школы, люди должны услышать и ее. Женщина не отрицает: детей она наказывала, но то, что била их по 80 раз, уверяет, неправда.

Напомним, 21 марта на руке 13-летнего Егора социальный педагог Радошковичской средней школы заметила кровоподтеки. Назавтра мальчик рассказал: его и других братьев и сестер родители бьют за провинности. По словам ученика, на Пасху или в Вербное воскресенье мама обещала уйти вместе с ними к Богу. И что к ним придет смерть. Другие дети информацию подтвердили. На комиссии по делам несовершеннолетних женщина пояснила: это не она наказывает детей, а Бог. Она лишь определяет количество ударов. Сейчас шестеро детей Елены и Максима в приюте при Радошковичской школе-интернате. Трое, которым нет еще трех лет, в больнице.

Семья Елены и ее свекровь живут в одном дворе. Встречаемся мы дома у бабушки. Собеседников трое Елена, ее муж Максим и бабушка Татьяна Леонидовна. Они долго решают, стоит ли писать их настоящие имена. Потом говорят нет. Эта история когда-нибудь забудется, не нужно на детях такое клеймо ставить .

Старшие у нас Егор и Марина, рассказывает Елена. Мальчику 13, девочке 12. Когда они подросли, проблем с ними стало больше. Возможно, это связано с возрастом, с теми, кто младше, такого нет.

Два года назад, продолжает мама, они стали замечать, что Егор обманывает. Говорил, например: Уроки сделал , они проверять ничего не готово. Сильно задерживался после школы. Они: Где был? Он: В музыкалке . Хотя это, уверены родители, ложь.

Он сам недавно сознался, продолжает Елена. Почему? Мы люди верующие, телевизора и компьютера дома у нас нет, но в телефоне у сына есть интернет. Как-то мы залезли на его страницу а там много матных слов. Стали с ним разговаривать, он объяснил: его заблокировали и это пишет кто-то чужой. Но наш знакомый, который в этом разбирается, посмотрел и сказал, что Егор говорит неправду. Тогда сын во всем признался.

Марина в последнее время стала грубой, описывает перемены в характере внучки бабушка. Может крикнуть, обращается с мамой как с подружкой.

Не так давно, говорит Елена, она заметила в куртке у Егора сожженную газету. За то, что жег, и наказала. Был еще случай, вспоминает Максим:

Егор с Мариной пошли в магазин возле дома. Я их предупредил: туда и обратно. Вернулись они через полтора часа: пошли далеко без разрешения. Мне тогда надо было в ночную, и Лена с ними разбиралась К тому моменту у нас уже накопилось

Сообщения, которые 30 марта Елене прислали дети. Скриншот сообщений с телефона Елены

В тот вечер, признает Елена, детей она била по попе.

Одна рука, поправляет Максим. Он подставлял ее под попу, когда мама его наказывала. А тело у него нежное чуть дотронешься, уже синяк.

Дети говорят, их не первый раз били.

Мы наказывали, но не сильно и не часто, продолжает Максим. Бывает, не слушаются, ссорятся. Мы сначала разговариваем, если не помогает, можем наказать.

Когда маленькие были, не хотели, например, комнату убирать, продолжает мысль мужа Елена. Я говорю, где мой ремень. Они видят, дело не шутки, и начинают что-то делать. Но жестокости не было никогда.

Егор говорил, его били за то, что он не так смотрел на Бога. Рассказывал о системе наказаний, которая доходила до 80 ударов.

Они живут в квартире, а не в частном доме, если бы что-то такое случилось, соседи бы услышали, говорит бабушка. Но ведь никто из них ничего не говорит. Лена у нас вообще никогда не раздражается, просто уже пришло время, когда нужно было что-то сделать.

Им хотелось в мире побыть : там, где компьютеры, где курят и пьют, отвечает Татьяна Леонидовна. Им хотелось это познать, вот они и придумывали.

Но разве можно придумать, что на Пасху или в Вербное воскресенье мама обещала уйти вместе с ними к Богу. И что к ним придет смерть?

Я не знаю, откуда взялась эта Пасха, говорит мама. Честное слово, я не знаю.

Я набрала, поднял какой-то мальчик. Сказал, что Егор в интернате

Синяки у Егора заметили 21 марта. Назавтра с ним, Мариной и их 8-летней сестрой в школе провели индивидуальные беседы.

Из решения об отобрании детей у родителей (документ редакции предоставила семья):

Из беседы с детьми прослеживается, что несовершеннолетние напуганы родителями: они неохотно шли на контакт с педагогом социальным, уклонялись от пояснения обстановки в семье и методов воспитания, которые используют родители, вели себя скованно, не отвечали на вопросы, связанные со взаимоотношениями между членами семьи. [ ] Несовершеннолетние также сообщили, что родители не выпускают их на улицу, не разрешают посещать мероприятия шестого школьного дня по религиозным соображениям. В квартиру редко пускают гостей, как из числа родственников, так и представителей церкви христиан веры евангельской .

В документе сказано, что, по словам Егора, его били родители и знакомая семьи. Мальчик предположил, что повреждения могут быть у Марины, а также Александра и Ирины брата и сестры, к которым в последние дни также применялась физическая сила. Опрошенные сестры информацию подтвердили.

22 марта Егора, Марину и еще двоих детей забрали в Молодечно на экспертизу, возвращается к тем событиям Максим. Я поехал с ними.

Из решения об отобрании детей у родителей:

По заключению эксперта, [ ] на теле несовершеннолетних (Егора и Марины. Прим. TUT.BY) обнаружены телесные повреждения, относящиеся к категории телесных повреждений, не повлекших за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты нетрудоспособности. У несовершеннолетних Александра и Ирины [ ] телесных повреждений не обнаружено .

Позже, когда семья вернулась домой, продолжают родители, папа с детьми поехал в церковь в соседнюю деревню, Егор пошел в музыкалку.

Я сразу думала, что Егор с ними, продолжает мама. Потом начала звонить Максиму, хотела убедиться. Он мне присылает СМС: Егора с нами нету , а уже шел восьмой час вечера.

Стали его по Радошковичам искать, вспоминает тот день бабушка. Телефон был недоступен, но через какое-то время включился. Я набрала, поднял какой-то мальчик. Ответил, что Егор в интернате, а сейчас пошел кушать. Мы поехали туда, но дежурный нас не пустил. Позже внук сказал, что стоял возле школы. Соцпедагог забрала его и на машине отвезла в приют.

Из решения об отобрании детей у родителей:

Около 17.30 часов педагогу социальному [ ] поступил звонок от Егора о том, что он ушел из дома и находится у одноклассника по причине того, что мать пообещала наказать его за то, что он рассказал о происходящем в семье. После того как родители уехали в магазин, Егор ушел к однокласснику и позвонил педагогу социальному, домой возвращаться отказался из-за страха перед наказанием.

Вечером 22 марта, написано в документе, было решено признать детей Елены и Максима находящимися в социально опасном положении по причине нахождения несовершеннолетних в экстремальной жизненной ситуации.

Мне сказали, есть закон, который запрещает наказывать детей. Я же основываю жизнь на Библии

23 марта Елену вызвали на комиссию. Фразу о том, что это Бог наказывает детей, а она лишь определяет количество ударов ремнем, женщина, утверждает, не говорила.

Они мне сказали, есть закон, который запрещает наказывать детей, объясняет она свою позицию. Я же больше основываю свою жизнь на Библии. Поэтому открыла телефон, нашла места в Библии, где написано, что Бог не против розги, и процитировала. Я им сказала: буду наказывать, потому что это по Библии.

Затем Елена написала два заявления. Первое что перестанет бить детей, второе согласие на госпитализацию Егора, у которого поднялась температура.

Мне сказали: если услышим, что вы хоть раз били ребенка, заберем детей без предупреждения, продолжает Елена. Потом мы жили обычной жизнью. Во вторник, 27 марта, когда я возвращалась от Егора из больницы, меня пригласили в милицию.

По словам мамы, сотрудники милиции и отдела образования, спорта и туризма Молодечненского райисполкома дали ей решение . Торопили подписать. На ее несогласие с некоторыми пунктами, продолжает собеседница, предложили дописать: документ получила, но не прочитала.

Я послушала и сделала, комиссия уехала, рассказывает Елена. Я осталась дочитывать с милиционером. И только тогда увидела: 27 числа изъять детей из семьи. Как это? спрашиваю. Он отвечает: Не знаю . А в это время комиссия приехала к нам домой, сказали мужу: жена расписалась и ты расписывайся.

Максим поставил подпись, и детей изъяли.

Позже мне сказали, что их изъяли бы и без наших подписей, продолжает мама.

Из решения об отобрании детей у родителей:

Детским врачом-психиатром-наркологом психоневрологического диспансера УЗ Молодечненская ЦРБ [ ] 26 марта был осмотрен Егор. Из предоставленной информации врача [ ] следует, что Егор длительно подвергался систематическому физическому и психическому насилию со стороны отца, матери и третьих лиц (проповедник-сектант, в которого вселяется Христос , родная бабушка). Егор также пояснил, что физическому насилию в виде избиений подвергаются и другие дети. Систему наказаний для детей ввела бабушка под руководством проповедницы-сектантки: Сначала били палками, потом стали ремнем . [ ]

Мы иной раз наказывали, и это все со смехом, говорит Татьяна Леонидовна. Ну как может бабушка, любящая детей, или отец сильно наказывать? У нас нет такого зла. Если мы наказываем, то с любовью.

Семья Елены и Максима, а также Татьяна Леонидовна христиане веры евангельской. Супруга ходит в церковь с детства, муж пришел в молодом возрасте.

Из СМС, которую 30 марта получил папа из интерната:

Я люблю тебя, мой папа. Прости меня. Мне тяжело без твоей отцовской любви. Пап, спасибо тебе за все. Я жду тебя .

Церковь посещаем четыре раза в неделю, рассказывает отец. Детей с нами ходить не заставляем, молиться тоже. Когда становимся на молитву, кто хочет присоединяется.

Семь месяцев назад в семье появился девятый ребенок, Елена перестала бывать на собраниях.

У нее на руках 9 детей, поясняет бабушка это обстоятельство. Среди них двойняшки, которым два года, и семимесячная малышка.

Близкие говорят: послеродовой депрессии у матери нет, и веру она не поменяла.

Сейчас шестеро детей Елены и Максима в приюте при Радошковичской школе-интернате, трое самых младших в больнице. Телефон есть только у Егора. Старший сын и Марина в четверг в первый раз позвонили родителям.

Егор звонит, просит прощения, говорит бабушка. И с Мариной я час назад беседовала. Спрашиваю у нее, как дела. А она: Хочу домой .

Не интересовались, почему они рассказывали о семье такие вещи?

Нет, продолжает Татьяна Леонидовна. Не нужно травмировать детей. Потом они постепенно откроются. А пока Егор написал в сообщении, чтобы мы молились.

В среду я написала заявление с просьбой разрешить нам видеться с детьми, рассказывает Елена. Собираем нужные документы. Сейчас нас будут проверять, смотреть, как мы меняемся.

Елена, будете ли вы снова наказывать детей?

Я очень люблю своих детей. Я обещаю, что больше наказывать не буду.

Пока мы беседовали, Марина позвонила маме дважды.