Психологическая помощь детям при разводе родителей
Увеличение числа разводов приводит к тому, что многие супружеские пары и их дети глубоко переживают неблагополучие в семье, обычно сопутствующее разводу. Обобщив результаты многих исследований, можно сделать вывод, что развод немедленно тяжело сказывается и на моральном состоянии детей. Школьники обычно чувствуют страх, неуверенность в себе и считают себя виноватыми в разводе своих родителей. Дети более старшего возраста выражают свое раздражение более непосредственно. Большинство детей успокаиваются в течении года или двух лет после развода, хотя некоторые из них чувствуют себя несчастными и одинокими в течении 5 лет после развода или еще дольше, даже если родитель, с которым они живут, снова вступает в брак [10, c.93].
Развод выполняет по отношению к браку двоякую роль. Он может выступать средством нравственного возвышения супружества, утверждением равноправия между мужчиной и женщиной, если направлен против пережитков прошлого в брачных отношениях, эксплуатации и морального унижения одного из супругов, но он может стать и своего рода антиподом брака, если является следствием этих пережитков, нравственной незрелости супругов.
По ряду таких показателей, как отношения в школе, расположение к дурным компаниям дети этих двух групп существенно не различались, но сильно отличались от детей, живущих в счастливых семьях. Проводилось также сравнение ряда социально-психологических характеристик детей, живущих в семьях, где мать после развода вступила в повторный брак, и в семьях, где ребенок жил только с матерью. При этом обнаружено, что отношения “мать ребенок” лучше в семьях, где ребенок воспитывался только матерью. Дети разведенных супругов более часто подвержены психическим заболеваниям.
По данным неблагоприятные последствия развода более значимы для детей из тех социальных групп, которые придают большее значение социальным нормам и санкциям, направленным против развода. Самооценка ребенка существенно зависит от возраста матери в период развода. У женщин, которым при расторжении брака было меньше 24 лет, только 22 % детей по достижению 12-14 лет имели высокую самооценку, тогда как детям матерей, разведшихся в более старшем возрасте, такая самооценка у 45 %. В ряде исследований отмечается также, что чем дольше мать и ребенок жили вместе между разводом и повторным браком, тем более разрушительным для ребенка должно быть смещение внимания матери к новому супругу или новому ребенку [10, c.89].
По данным Соловьева Н.Я. воздействие развода на психику ребенка зависит от целого ряда факторов:
— субъективного представления ребенка о счастье семьи непосредственно до развода;
— возраста ребенка и матери;
— степени выраженности негативных норм по отношению к разводу в той социальной группе, к которой принадлежит семья;
— способности оставшегося супруга справиться со своим беспокойством и обеспечить ему безопасное окружение [8, c. 67].
В возрасте до 3-х лет развод оказывает на ребенка меньше влияния, чем в более старших возрастах. Вероятность повторного брака разведенного супруга обратно пропорциональна количеству оставшихся у него детей.
Адаптация ребенка к разводу родителей определяется тем,
- насколько он был подготовлен к разводу и к возможности ухода из семьи одного из родителей; враждебностью отношений родителей до развода; временем, проведенным ребенком с ушедшим из родителей;
- исходным состоянием здоровья и возрастом ребенка и родителей.
Американские психологи свидетельствуют, что особенно сильное влияние развод оказывает на детей в возрасте до 8 лет. Это усугубляется тем, что именно матери маленьких детей сталкиваются с наибольшим числом трудностей.
Дети в возрасте 3,5 — 6 лет после развода родителей часто испытывают сильное чувство вины и самоунижения, переживают чувства злости и обиды, особенно на отца, дети чувствуют себя заброшенными, обиженными, сердятся на родителей, стыдятся своих семейных проблем. Переживания ребенка усугубляются следующими обстоятельствами:
— предшествующие разводу ссоры родителей и неизбежное ухудшение обращения с ребенком в этой ситуации;
— ощущение ребенком отсутствия ушедшего родителя и восприятие его ухода как отказ от самого ребенка;
— дефицит общения с оставшимся родителем, так как он часто бывает вынужден пойти на работу;
— ухудшившиеся отношения ребенка с товарищами, которые обычно задают ребенку нескромные вопросы, дразнят и т.д.
На детях отрицательно сказываются страдания оставшегося с ним родителя. С уходом Дети, выросшие в неполных семьях, хуже подготовлены к семейной жизни, они чаще избегают вступления в брак, более склонны к разводам. Юноши и девушки из неполных семей в целом менее целеустремленны, инициативны, уравновешены. У них труднее развивается способность к сочувствию, к управлению своим поведением. Мальчики, росшие без отца, обычно усваивают женский тип поведения либо у них формируется искаженное представление о мужском поведении как агрессивном, грубом, резком и жестоком. Впоследствии им сложнее качественно выполнять отцовские обязанности. У девушек из неполных семей, вышедших замуж, меньше шансов адекватно понимать своих мужей и сыновей, то есть выполнять роль жены и матери в традиционном понимании этих ролей.
Абсолютное большинство детей страстно желают иметь обоих родителей. Многие дети живут надеждой на то, что их родители снова будут вместе.
Буянов М.И., анализируя результаты исследований американских психологов, отмечает, что большинство американских детей считает для себя очень важным продолжение контактов с отцом после развода. Треть из опрошенных нами ста детей не удовлетворены существующими контактами с отдельно проживающими отцами, они хотели бы более интенсивного и качественного общения. Подавляющее большинство детей выступает за свободный доступ отца к ним. Однако опрос ста разведенных матерей выявил, что эти пожелания детей фактически не реализуемы, так как лишь 33,8% матерей позволяют отцам посещать детей в любое время, 24,5% — раз в неделю, 3% — ежемесячно, 5% — по праздникам и летом, 17,6% приходится на неупорядоченные визиты, а 16,1% ребят не видели ушедшего из семьи отца больше ни разу. К несчастью, бывшие супруги довольно часто настраивают ребенка друг против друга, внося еще больший психологический дискомфорта раненную разводом душу ребенка, для которого большим счастьем является сам факт наличия обоих родителей. Прививая чувство вражды к отцу (матери), родители насаждают в ребенке агрессивность, недружелюбие, подавленность, обиду и т.д. Манипуляция ребенком не имеет оправдания и непременно обернется против того, кто ее посеял. Некоторые матери стремятся свести к минимуму встречи отцов и детей. В результате отец все меньше знает о ребенке, оказывается не в состоянии действительно воспитывать его, качественно общаться с ним[2, c.95].
Отец начинает либо заискивать перед ребенком, задабривать его, баловать, либо, не испытывая положительных чувств от общения с незнакомым родным ребенком , постепенно теряет к нему интерес, или, наконец, принимает на себя роль стороннего наблюдателя. Любая из названных стратегий взаимодействия живущего отдельно от ребенка отца оказывается неудовлетворительной, и страдает от нее прежде всего ребенок. Кроме того, отец, которому лишь изредка дозволяется видеться с ребенком и который не сталкивается со всеми трудностями воспитания, может оказаться для ребенка более привлекательным, чем мать. Это опять, сточки зрения матери, может служить аргументом против свиданий отца с ребенком.
Одинокие матери и отцы имеют общие особенности: более ограничена их социальная жизнь, для семьи характерен больший демократизм во взаимоотношениях, родителю любого пола сложней вступить в повторный брак. При этом одиноким отцам больше помогают друзья и родственники, у них сильнее суживается круг социального общения, чем у одиноких матерей. В свою очередь, матерям сложнее дисциплинировать детей. Отцы понимают, что их эмоциональная близость с детьми, особенно с дочерьми, недостаточна.
В больших семьях, с их богатыми внутренними связями, возможно перераспределение возникающих напряжений, в диадических же (мать — ребенок, отец — ребенок) — любое событие приобретает глобальное значение.
Особенное напряжение во взаимоотношениях в неполной семье отмечается в подростковом возрасте. Пока ребенок мал, у него обычно складываются очень глубокие, часто симбиотические, эмоциональные отношения с единственным из родителей, чаще — с матерью. Такая мать (а иногда и отец) как катастрофу воспринимает типичный кризис в своих взаимоотношениях с подростком, когда первоначальная гармония разрушается под мощными проявлениями индивидуальности последнего. Кризис во взаимоотношениях может наступить и в более поздних возрастах (в юношеском возрасте или в возрасте зрелости), если ребенок отстает в своем психологическом развитии от сверстников и от своего паспортного возраста. Родителям вообще свойственно не принимать изменений в личности ребенка, они бессознательно стремятся сохранить ребенка в детском состоянии. Психологи отмечают, что подростки в конфронтации с родителями склонны преувеличивать свой психологический возраст (степень своей независимости, самостоятельности), а их родители — преуменьшать [4, c.92].
В неполных семьях чаще, чем в полных, подросток (юноша) оказывается в трагической ситуации: мать, находящаяся от него в сильной эмоциональной зависимости, настолько тяжело переживает его первые шаги в самостоятельной жизни, что это создает угрозу ее здоровью.
Подросток оказывается в крайне тяжелой в моральном отношении ситуации: он должен выбрать между той жизнью, которая ему нравится, и здоровьем (а, может быть, и жизнью, как ему представляется или как ему подсказывают) своей матери. Некоторые тиранические или слабые женщины в буквальном смысле слова терроризируют своих детей, ставя свое здоровье в прямую зависимость от поведения последних.
В диадических семьях типа мать-сын психологи встречают и своеобразные конфликты, основанные на перенесении матерью на сына невостребованных претензий к его отцу, то есть по существу это напоминает супружеский конфликт. Психолог должен помочь маме понять это, осознать, что сын — это только сын, а не несостоявшийся супруг. При отсутствии мужа перенесение претензий к сыну может сочетаться с перенесением на него же отношения взрослой женщины к ее брату. И даже если мать нежно любит брата, ее сыну немногим легче, так как мама фактически ожидает от подростка поведенческих проявлений двух взрослых мужчин: мужа и брата. Этих отношений она одновременно может и хотеть, и бояться. В любом случае ее сын — просто другой (отличный от отца и дяди) человек: подросток, а не взрослый, уже поэтому он никогда не сможет соответствовать неадекватным ожиданиям матери [5, c.25].
Ребенок в семье с одним взрослым в ущерб своей самостоятельности, самодостаточности неизбежно становится более зависимым от воспитывающего его родителя, он утрачивает (или не успевает приобрести вовсе) психосексуальные ориентиры, отдаляется от стандартов половых ролей, соответствующих его полу, — у ребенка надолго, если не навсегда, создается путаница в его представлениях о ролях мужчины и женщины в семье и в жизни в целом; о допустимых способах реализации этих ролей.
Психологи отмечают, что проблема психосексуальной идентичности особенно острой оказывается в неполных семьях с искажением психосексуальных ролей, когда, например, властная мама выполняет в семье психологически мужскую роль, воплощая в себе силу, власть, право принимать окончательные решения и отвечать за эти решения, право наказывать и пр. Дети в таких семьях в силу действия бессознательного механизма идентификации вынужденно отождествляются с ролями и образцами поведения лиц противоположного пола — в будущем они испытывают явные затруднения в общении с людьми противоположного пола, в поисках интимного партнера, в выборе профессии, в общении с собственными детьми и т.д. Чем позже создается одиноким родителем новая семья, тем сложнее бывает ему самому принять в семью нового взрослого члена, тем труднее принимает его и ребенок [6, c.89].
Таким образом, многие авторы рассматривают развод как негативное, пагубное явление, форму проявления семейной дезорганизации. В массовом сознании развод часто ассоциируется с позором, симптомом личного падения, с проявлением собственной слабости, с неизбежным разрывом нормальных отношений с детьми и т.д. Лишь немногие авторы полагают, что развод может играть позитивную роль в том случае, если он ведет к действительному решению проблемы, способствует эмоциональному росту и моральному возрождению обоих супругов.
Основные направления психологической помощи детям младшего школьного возраста в ситуации развода родителей
К основным направлениям психологической помощи детям младшего школьного возраста в ситуации развода родителей относят разнообразные методы, среди которых можно выделить следующие.
Игровая терапия – метод психотерапевтического воздействия на детей и взрослых с использованием игры. В основе различных методик, описываемых этим понятием, лежит признание того, что игра оказывает сильное влияние на развитие личности. Игра способствует созданию близких отношений между участниками группы, снимает напряженность, тревогу, страх перед окружающими, повышает самооценку, позволяет проверить себя в различных ситуациях общения, снимая опасность социально значимых последствий [1, с. 67].
В процессе игровой терапии у ребенка появляется возможность продемонстрировать свои негативные установки. Выразить свой страх и гнев по отношению к родителям, братьям , сестрам и другим значимым людям. В каждом из элементов терапии психолог поощряет ребенка обращаться к самому себе, заново постигать и принимать свои чувства. Свобода говорить, выражать свои мысли и чувства, принимать решения, признавать и принимать самого себя и все прочие процессы, позволяют ребенку вновь обрести адекватную самооценку и восстановить свои жизненные силы.
Характерная особенность игры – е двуплановость, присущая также драматическому искусству: играющий выполняет реальную деятельность, осуществление которой требует действий, связанных с решением вполне конкретных, часто нестандартных задач Ряд моментов этой деятельности носит условный характер, что позволяет отвлечься от реальной ситуации с е ответственностью и многочисленными привходящими обстоятельствами. Двуполановость игры обуславливает е развивающий эффект. Психокоррекционный эффект игровых занятий у детей благодаря установлению положительного эмоционального контакта между детьми и взрослыми. Игра корригирует подавляемые негативные эмоции, страхи, неуверенность в себе, расширяет способности детей к общению, увеличивает диапазон доступных ребенку действий с предметами.
Арттерапия – это словосочетание использовалось по отношению ко всем видам занятия искусством, которые проводились в больницах и центрах психического здоровья. Основная цель арттерапии состоит в гармонизации развития личности через развитие способности самовыражения и самопознания. Важнейшей техникой арттерапевтического воздействия здесь является техника активного воображения, направленная на то, чтобы столкнуть лицом к лицу сознательное и бессознательное и примирить их между собой посредством аффективного взаимодействия [9, с. 121]. В качестве еще одного возможного коррекционного механизма, может быть рассмотрен сам процесс творчества как исследование реальности, познание новых, прежде скрытых от исследователя сторон и создание продукта, воплощающего эти отношения.
Приемы арттерапии используют при исследовании внутрисемейных проблем. Арттерапия дает выход внутренним конфликтам и сильным эмоциям, помогает при интерпритации вытесненных переживаний, дисциплинирует группу, способствует повышению самооценки клиента, способности осознавать свои ощущения и чувства, развивает художественные способности. В качестве материалов на занятия по арттерапии используются краски, глина, клей, мел. Арттерапия используется как в индивидуальной, так и в групповой форме. Основная цель арттерапии состоит в развитии самовыражения и самопознании клиента через искусство, а также в развитии способностей к конструктивным действиям с учетом реальности окружающего мира. Отсюда вытекает важнейший принцип арттерапии – одобрение и принятие всех продуктов творческой изобразительной деятельности независимо от их содержания, формы и качества. Существуют возрастные ограничения использования арттерапии в форме рисунка и живописи. Арттерапия рекомендуется детям с 6 лет, так как в возрасте до 6 лет символическая деятельность еще только формируется, а дети лишь осваивают материал и способы изображения [17, с. 23].
Сказкотерапия – метод, использующий сказочную форму для интеграции личности, развития творческих способностей, расширение сознания, совершенствования взаимодействий с окружающим миром. К сказкам обращались в своем творчестве известные зарубежные и отечественные психологи: Э.Фромм, Э. Берн, Э. Гарднер, А. Менегетти, М. Осорина, Е. Лисина, Е. Петрова, Р. Азовцева, Т. Зинкевич-Евстигнева и т.д.
Сказкотерапия – направление практической психологии, которое, используя метафорические ресурсы сказки, позволяет людям развить самосознание, стать самими собой, и построить особые доверительные, близкие отношения с окружающими. Во-первых, сказка всегда служила средством встречи е слушателя или читателя с самим собой, потому что метафора, лежащая в основе сказки выступала не только “волшебным зеркалом” реального мира, но – в первую очередь – его собственного, скрытого, еще не осознанного внутреннего мира. Во-вторых, нацеленность сказкотерапии на развитие самосознания человека, определяемая сущностью сказок, обеспечивает как контакт с самим собой, так и контакт с другими. Сказочная метафора в силу присущих ей особых свойств оказывается способом построения взаимопонимания между людьми.
В целом, ситуация развода в семье относится, без сомнения, к одной из самых психотравмирующих в жизни детей и использование разнообразных методов, описанных выше помогает нивелировать негативные проявления у ребенка.
Развод родителей является главным негативным событием в жизни ребенка , причиной неуверенности и травмирующих переживаний.
Первая эмоциональная реакция ребенка на развод родителей может включать в себя потрясение, страх, тревогу, неуверенность в будущем, гнев и раздражение, ощущение собственной вины за случившеся, необходимость приспосабливаться к отсутствию одного из родителей, огорчение и печаль, ревность и обиду. Однако последствия развода сказываются на ребенке довольно долго, проявляясь даже в первые годы его взрослой жизни.
Развод наносит психическую травму детям, особенно в критические возрастные периоды; родители в процессе всего развода должны оградить детей от стрессовых ситуаций, т.е. убедить детей, что они не были причиной развода, и родители по-прежнему любят их; не заставлять детей делать выбор между родителями, отдавая предпочтение кому-то одному и не втягивать их в сам процесс развода, нанося тем самым психическую и эмоциональную травму; родитель, оставшийся с детьми после развода, должен вести себя достаточно корректно по отношению к другому родителю, т.е. не очернять его в глазах детей; необходимо ставить детей в известность о сложившемся положении как можно раньше не допуская, чтобы они узнали о разводе родителей от кого-то еще; родители, заметившие изменения в поведении детей, должны обратиться к психологу, чтобы своевременно выявить негативные эмоциональные переживания и провести коррекционную работу с детьми, пережившими развод родителей.
1. Бурлачук Л.Ф., Морозов С.М. Словарь-справочник по психодиагностике. – СПб., М., Харьков. Минск. – 1999.
2. Буянов М.И. Ребенок из неблагополучной семьи. – М., Изд. Просвещение. – 2003, 207 с.
3. Бассин Ф.В. Значащие переживания и проблема собственно-психологической закономерности. // Вопросы психологии. – 1992. — №3. — С.105. -124 с.
4. Василюк Ф.Е. Психология переживания. Анализ преодоления критических ситуаций — М.: Изд-во МГУ, 1994.
5. Валитова И.Е. Концептуальные основы взаимодействия взрослого и ребенка// Проблема взаимодействия в исследованиях философов, психологов, педагогов. – Брест: БрГУ, 1997.
6. Вологодина Н. Детские страхи днем и ночью / Н.Г. Вологодина; Н.Г. Вологодина. — Ростов-на-Дону: Феникс, 2006. — 224 с.
7. Дружинин В.Н. Психология семьи. – М.: “КСП”, 1996 с.
8. Соловьев Н.Я. Женщина и ребенок в послеразводной ситуации // Социальные последствия развода.
9. Синягина Н.Ю. Психолого-педагогическая коррекция детско-родительских отношений. – М.: Изд-во: Владос, 2001, 96 с.
10. Титаренко В.Я. Семья и формирование личности. – М., Мысль. – 1987. 351 с.
